Восход Эдерлези

В недалёком будущем корпорация «Эдерлези» отправляет космический корабль к Альфе Центавра. Миссия рассчитана на годы, экипаж состоит из одного человека. Пилот Милутин, сербский космонавт с военным прошлым, должен провести в одиночестве весь полёт. Компания понимает, что человек не выдержит такой изоляции без сбоев, и выдаёт ему андроида Нимфу. Её задача, цитирую инструкцию, «удовлетворять любые потребности пилота». Социальные, эмоциональные, сексуальные. Она запрограммирована подстраиваться под его желания и учиться на ходу.

Милутин поначалу относится к ней как к прибору. Включает, выключает, меняет настройки, требует чёткого исполнения команд. Но Нимфа постепенно начинает вести себя не по протоколу. Она задаёт вопросы, на которые у него нет ответов. Проявляет эмоции, которых не должно быть в её коде. Ревнует. Злится. Любит. И чем дальше корабль уходит от Земли, тем тоньше становится грань между машиной и женщиной.

Стоя Стоя играет Нимфу с холодной пластикой андроида, которая медленно, сцена за сценой, наполняется теплом. Её героиня проходит путь от куклы до почти живого существа, и это сделано без переигрывания. Себастьян Кавацца в роли Милутина держится в рамках образа: закрытый мужик, который не умеет говорить о чувствах, но внутри у него всё кипит. Химия между ними возникает не сразу, но когда возникает, от экрана трудно оторваться.

Лазар Бодрожа, режиссёр-дебютант из Сербии, снял фильм по рассказу Зорана Несковича, который, в свою очередь, вдохновлялся рассказом Станислава Лема. Бюджет скромный, но дизайн корабля и андроида выглядит достойно. Белые коридоры, голографические интерфейсы, эротические сцены, снятые с упором на эстетику, а не на физиологию. Оператор Коста Глушица превращает тесные отсеки корабля в клаустрофобическое пространство, где двоим тесно, а одному смертельно одиноко.

Отдельно стоит сказать про эротику. Фильм не стесняется показывать близость между человеком и андроидом, но делает это без грязи. Скорее как исследование того, где проходит граница между программой и душой. Когда Нимфа впервые сама инициирует контакт, а Милутин понимает, что не управляет ситуацией, это не возбуждает. Это пугает.

Развязка предсказуема для тех, кто читал «Солярис» и смотрел «Она» Спайка Джонза. Но предсказуемость не делает её слабой. Последние полчаса держат в напряжении, а финальный выбор Милутина оставляет горькое послевкусие. Это история не о роботах и не о космосе. Это история о том, как человек цепляется за иллюзию контроля и теряет единственное, что имело значение.

Критики приняли фильм прохладно, особенно на Западе. Ругали за медленный темп и вторичность идей. Но у картины есть своё лицо. Балканский колорит, суховатая манера игры, неспешный ритм выделяют её из потока фантастики про искусственный интеллект. После титров хочется выйти на балкон и посмотреть на звёзды. Просто чтобы убедиться, что они настоящие.