Гольциус и Пеликанья компания

В конце XVI века печатный станок был почти как новая магия: кто им владеет, тот может множить картинки, идеи, скандалы и славу. Гольциус хочет именно этого, но денег у него нет, зато есть язык, талант и компания людей, готовых превратить библейские сюжеты в дерзкий театр. Маркграф Эльзасский сперва слушает его как очередного просителя, но быстро оживляется, когда понимает, что художник предлагает не скучную книгу для полки, а целую серию изображений и представлений о самых телесных историях Ветхого Завета. Двор увлекается зрелищем, спорит о морали, подглядывает за грехом и постепенно сам проваливается в ту самую ловушку, которую вроде бы просто наблюдал со стороны. У Гринуэя здесь все как положено: искусство притворяется богословием, похоть прячется за ученостью, а деньги решают, кому позволено называть непристойность шедевром.