Я ругаюсь

Фильм начинается с довольно рискованной правды: синдром Туретта у Джона Дэвидсона не выглядит аккуратной драмой для сочувствия. Это шумно, неловко, иногда смешно, часто страшно утомительно и почти всегда неудобно для тех, кто рядом. Он может выкрикнуть непристойность в самый торжественный момент, сорвать разговор, напугать прохожего или попасть под чужое осуждение раньше, чем успеет объяснить, что не хотел этого делать. Кирк Джонс показывает жизнь Джона не как историю “победы над болезнью”, а как долгий бой с невежеством окружающих. В детстве его травят и стыдят, в юности от него устают, во взрослой жизни ему приходится доказывать, что человек не сводится к своим тикам. Рядом с ним появляются добрые, грубые, смешные и терпеливые люди, благодаря которым боль не превращается в чистую мрачность. В итоге Джон не избавляется от себя, а учится жить так громко, что миру приходится наконец слушать.