Джулия не была святой женщиной из красивой трагедии: у нее имелось прошлое, от которого она сбежала не из каприза, а потому что иначе однажды не проснулась бы ни она, ни маленькая Келси. Она много лет строила новую жизнь почти как укрепление, стараясь отгородить дочь от людей, умеющих сначала очаровывать, потом приказывать, а затем бить. Но зло, от которого бежишь, иногда возвращается не в старом лице, а в новом парне у твоего ребенка. Реджинальд становится для Келси тем самым роковым выбором, против которого Джулия бессильна, пока не становится слишком поздно. После убийства дочери она ждет, что государство наконец выполнит свою часть сделки и накажет виновного. Вместо этого получает задержки, равнодушие, процессуальные тупики и чувство, что мертвую Келси снова бросили одну. В этот момент Джулия перестает быть только скорбящей матерью. Она начинает действовать так, как умеют люди, однажды выжившие в аду: без красивых речей, без доверия к системе и с очень ясным пониманием, что некоторые долги сами себя не взыщут.
Комментариев пока нет :(